Apoptoz

Больше не буду сюда писать

Tue, 30 May 2006 10:15:22 GMT

Я полностью разочаровался в нике Kalipsol и поэтому решил создать новый аккаунт. Отчасти также потому, что нехер мне делать. Тем не менее, то что получилось нравится мне больше - следовательно я переезжаю туда вместе со всеми вещами. Гудбай.
Теперь я тут:
http://carwn.livejournal.com/

история про то, как надо разговаривать с сектантами

Thu, 18 May 2006 11:44:20 GMT

Не мое

Итак сижу дома, никого не трогаю. Звонят. Естественно, поднимаю трубку. А оттуда женский голос…
— Да.
— Здравствуйте, меня зовут Татьяна…
— Очень приятно.
— Я бы хотела обсудить с вами некоторые моменты религиозного характера.
— О! Это я люблю.
— Я вижу, вы веселый человек. Так вот. Заботят ли вас слова, написанные в священной книге Библии, что рано или поздно мир очистится от злых и нечистых, а останутся на свете только безгрешные?
— А кто не грешен? Вы грешили?
— Ну…
— Во сколько лет вы потеряли девственность? А?
— Простите, я не об этом хотела поговорить. Что для вас Библия?
— Которая из трех?
— Это как, простите? Она одна!
— Ну не знаю, у меня три…
— Интересно. И что, все три разные?
— А то! Я одну написал, когда грибов галлюциногенных объелся, вторую, когда стакан гидропоники выкурил. А третью – когда только из тюрьмы вышел.
— Так вы сидели?
— Малолеточку отмотал за беспределку! В натуре…
— То есть, вы грешили?
— А вы не грешили? Вы ведь так и не сказали, когда девственность потеряли! А я ответа-то жду не дождусь!!!
— Господи… А про нормальную Библию вы слышали?
— Ну да. Даже читал.
— Что вы там нашли для себя?
— Да ничего. Жена в другую книгу бабки ныкает.
— Ох… Что вы там подчеркнули для себя?
— Плохой дизайн и верстка, язык корявый, автор не указан.
— Все же я призываю вас относиться к Библии с уважением. Кем вы работаете?
— Вы хотите это услышать?
— Да, если не секрет.
— Я разведчик. Партизан.
— Ну хватит шутить, я же серьезно!
— Хорошо, отставить шутки. Вы действительно хотите знать правду?
— Хотелось бы поближе с вами познакомиться…
— Я – Бог.
— Не поняла?
— Я – Бог.
— Не смешно. Вы же вот, на другом конце провода, обычный человек…
— Так! Это что за оскорбления?! Это раньше я был во плоти, но ныне духом витаю!
— А с этого момента поподробнее, если вас не затруднит…
— Чего непонятного? Раньше я был ребенком. Обычным таким. Ходил в школу, как и все мальчики и девочки. Меня все били за то, что у меня не было рта. Но уже тогда я знал, что я Бог. Меня выгнали из первого класса за плоскостопие, суицидальные наклонности и отсутствие первичных половых признаков. Я поклялся отомстить директору. Вырос и отомстил.
— Ужас!
— Конечно, ужас! Я отщипнул ему сосок, облил глаза уксусом и накормил сырым мясом и фломастерами.
— Вы ужасный человек!
— Да, это точно.
— Вы не боитесь божьей кары?
— А че мне ее бояться? Я ж Бог.
— Таких, как вы, надо в психушке держать!
— А как я работать буду? Я ж разведчик!
— Так вы разведчик или Бог, определитесь?
— Давайте так: перезвоните мне минут через пять — десять, действие яда как раз закончится. Тогда и поговорим.
— Хорошо, до свидания.
Я дождался гудков и заржал. Интересно, она ведь думает, что я сумасшедший! Такие им и нужны, чтоб потом приобщить к их религии и присвоить все имущество. Значит, она позвонит. Значит, надо готовиться.
Новый звонок раздался через пятнадцать минут.
— Здравствуйте.
— Добрый день, музей-квартира композитора-примитивиста и просто хорошего человека Иракли Назарбекяна.
— Ой, а я минут десять назад звонила по этому номеру, с каким-то ненормальным наркоманом разговаривала…
— Так это, наверное, Иракли и был. Позвать?
— Нет, не надо. Скажите, а кто он такой?
— А мы сами не знаем. Он ничего не говорит. Не наше дело.
— А вы кто?
— Мы слуги Божьи.
— Наконец-то!!!
— Что наконец-то? Вы по какому поводу звоните?
— Наш разговор с Иракли еще не закончен, интересно было бы продолжить.
— А! Так это вы звонили?
— Ну да, наверное…
— То-то его так тошнит!
— Как тошнит?
— Сильно. В аквариум.
— Господи, ты Боже мой… Странный он у вас…
— Нормальный! Если бы не он, то вас бы не было.
— В каком смысле?
— В прямом.
— Как это?
— Он ваш отец родной.
— Он? Мой?
— Татьяна, если не ошибаюсь?
— Ну… Да. Я — Татьяна.
— Вот. А он – Иракли. Папка твой. То есть, ты у нас Татьяна Ираклиевна.
— Знаете, я, наверное, не туда попала…
— Тогда откуда я знаю, что ты – Татьяна?
— Действительно…
— А что, ты Богу служишь?
— Да… А что?
— Так и почем душонку-то продала?
— Не поняла?
— Да ты вообще тупая какая-то! Сатанисты мы! Сатанисты. Курим траву, пьем кровь, пишем Библии… Так и живем. А ты чем прешься?
— Так вы – дьяволопоклонники?
— Точно! Молодец!
— Сгинь, нечистый!
— А не проще трубочку положить? Да пребудет с тобой тьма!
— Господи!
— Так! Спокойно. Слушаешь меня?
— Да.
— Теперь сходи в душ, поприсядай, отдохни. Загадай желание и ложись спать.
— Да за что же мне это? Психи ненормальные!!!
— Видать, грешила. А сколько тебе лет, говоришь, было, когда ты девственности лишилась?
— Шестнадцать!
И бросила трубку.

Анекдот

Wed, 17 May 2006 21:22:45 GMT

Друг показал. Он набрел в нете на сайт эстонского биологического института. Мало того, что сам сайт именуется www.ebi.ee , так еще и мыло есть, для связи с администрацией сайта - ebi@ebi.ee (еби, собака, еби её) Вроде, эстонцы всегда по-русски неплохо разговаривали, неужели настолько забыли все? Или это москали им сайт писали?

Fri, 12 May 2006 13:38:29 GMT

P. aeruginosa: имипенем vsмероперем

Илюкевич Г.В., Смирнов В.М.

Кафедра анестезиологии и реаниматологии, БелМАПО, г.Минск

P. aeruginosa: имипенем vsмероперем

Илюкевич Г.В., Смирнов В.М.

Кафедра анестезиологии и реаниматологии, БелМАПО, г.Минск

P.aeruginosa - грам(-) аэробная бактерия, обитающая в воде и почве, не являющаяся представителем нормальной микрофлоры человека. Часто этот микроорганизм обнаруживается в окружающей среде стационара, особенно в местах скопления влаги. Клиническое значение возбудителя еще более возрастает благодаря высоким уровням резистентности к большинству используемых антибиотиков. Как стало известно в последние годы, наибольший вклад в развитие этого феномена вносит механизм активного эффлюкса [3-9].

По данным многочисленных публикаций и результатам собственных исследований [1], Pseudomonas aeruginosa остается ведущим возбудителем госпитальных инфекций в ОИТР на начало 2006 года; зарегистрировано распространение ее полирезистентного штамма в ОИТР стационаров г. Минска. По результатам проведенного нами многоцентрового рероспективного эпидемиологического исследования за 2005 год, включавшего данные бактериологических посевов биологических сред (кровь, моча, мокрота, промывные воды бронхов, раневое отделяемое, отделяемое по абдоминальным и торакальным дренажам) пациентов реанимационных отделений 8 стационаров г.Минска, Pseudomonas aeruginosa занимала первое место в этиологической структуре и вызывала 21,28% всех нозокомиальных инфекций, отличаясь высокой степенью резистентности к большинству используемых антибиотиков, включая фторхинолоны, цефалоспорины I-IV поколений, пенициллины, аминогликозиды и меропенем. В то же время, устойчивость возбудителя к карбапенемам разительно отличалась внутри группы, составив 64,6% для меропенема и 14,9% для имипенема. [1].

Механизмы резистентности P.aeruginosa

Среди присущих микроорганизму механизмов антибиотикорезистентности выделяют: синтез хромосомных β-лактамаз (AmpC), продукцию метало β-лактамаз, снижение проницаемости внешней мембраны и механизм активного эффлюкса.

Снижение проницаемости внешней мембраны достигается путем угнетения экспрессии поринового белка OprD (D2). Изначальная роль этого белка состоит в пассивном транспорте аминокислот, но исследования показали [8], что он ответственен также за транспорт имипенема и частично меропенема, в отличие от остальных β-лактамов [12,13]. Угнетение его экспрессии повышает МПК₉₀ имипенема с 1-2 мг/л у стандартного штамма P.aeruginosa (PAO1) до 8-32 мг/л. Утрата OprD приводит к резистентности у 17% госпитальных штаммов синегнойной палочки к имипенему [11], что соответствует официальной статистике фирмы-производителя и лишь незначительному снижению чувствительности к меропенему [12,13]. Примечательно, что при развитии устойчивости к имипенему по механизму снижения проницаемости мембраны микробной клетки, ее чувствительность к другим антибиотикам не снижается [11].

Система активного эффлюкса представляет собой механизм, распознающий и выводящий из микробной клетки ряд экзогенных веществ, в том числе фторхинолоны, хлопамфеникол, большинство β-лактамов и меропенем. Как минимум 3 пориновых канала участвуют в формировании этого механизма устойчивости. В настоящее время сообщается об OprM, OprJ, и OprN белках [7]. Из них наиболее важным является формирование так называемых nalB мутантов, проявляющих активизацию системы MexA-MexB-OprM путем мутации в mexR локусе (замена аминокислоты аргинин на глицин в позиции 70) [7,14]. Указанный канал существует в виде неспецифичной активной помпы, расположенной в цитоплазматической мембране, где MexB является собственно насосом, OprM – формирующим канал белком, а MexA – необходимой сшивкой между двумя первыми. NalB мутантный штамм проявляет резистентность к фторхинолонам, β-лактамам, меропенему и хлорамфениколу, сохраняя чувствительность к имипенему. Он может быть получен путем направленной мутации in vitro или селектирован in vivo, в клинических условиях, при использовании антибиотиков пенициллинового, цефалоспоринового и фторхинолонового ряда [8]. Кроме активного эффлюкса, активация системы MexA-MexB-OprM способна вызывать вторичное угнетение экспрессии OprD поринового канала, опосредуя тем самым снижение проницаемости внешней мембраны для имипенема [8,14].

Синтез β-лактамаз не является основным механизмом полирезистентности P.aeruginosa. В большинстве случаев он заключается в продукции хромосомных (AmpC) β-лактамаз и сочетается с утратой OprD канала [13, 15], проявляясь снижением чувствительности к имипенему.

Также для этого патогенна характерен синтез метало-β-лактамаз (класс B по Амблеру), что является важным, но не основным механизмом устойчивости к антибиотикам. Документировано распространение bla _VIM и bla _IMP метало-β-лактамаз в Азии и южной Европе. Новый вид bla _SPM идентифицирован в Бразилии. По данным многоцентрового рандомизированного исследования, посвященного полирезистентности грамотрицательной флоры, проведенного Yamaguchi K, Murakami M, Takahashi A et al. в 2004 г. доля продукции лактамаз в перекрестной устойчивости P.aeruginosa к антибактериальным препаратам составляет 1,6% [16].

В заключение хотелось бы отметить, что не все случаи устойчивости P.aeruginosa к карбапенемам можно объяснить указанными механизмами. Так, в исследовании, проведенном Hyunjoo Pai, Jong-Won Kim, Jungmin Kim et al. у 44 клинических штаммов синегнойной палочки, резистентных к карбапенемам, изучался вклад перечисленных механизмов в формирование устойчивости. Все штаммы демонстрировали снижение экспрессии OprD, часть из них обладала системой MexA-MexB-OprM на фоне снижения проницаемости мембраны, и была резистентна к меропенему, другая - синтезировала β-лактамазы. Остальные же штаммы, не взирая на наличие устойчивости к меропенему, не демонстрировали ни одного из указанных механизмов [14].

В другом исследовании, проведенном El Amin N, Giske CG, Jalal S et al методом количественного ПЦР анализа изучалась транскрипция OprD а также mexB, mexY и mexF генов эффлюксной помпы у 23 клинических штаммов P.aeruginosa. Все изоляты демонстрировали снижение экспрессии OprD, а часть – активацию MexA-MexB-OprM эффлюксного механизма. Четыре имипенем-чувствительных изолята проявляли сниженное количество oprD mRNA при наличии oprD мутаций. В группе изолятов, проявляющих устойчивость только к имипенему, не было выявлено различий в количестве OprD между резистентными и промежуточными штаммами. Указанный факт не может быть объяснен изученными механизмами.

Увеличение транскрипции mexB обычно коррелирует с резистентностью к меропенему. Один высокоустойчивый к меропенему штамм не имел существенных отличий в содержании mexB mRNA, но, тем не менее, проявлял признаки nalB-мутантного. Более того, другой штамм, чувствительный к меропенему, имел существенно повышенную mexB транскрипцию, но при этом не проявлял признаков mexR мутации [15].

Таким образом, если в отношении резистентности P.aeruginosa к имипенему задействован только механизм снижения проницаемости внешней мембраны, то относительно меропенема, уже сегодня мы можем отметить два взаимосвязанных механизма: снижение экспрессии OprD и активизацию эффлюксной помпы MexA-MexB-OprM, связанной с перекрестной резистентностью между пенициллинами, цефалоспоринами, хлорамфениколом и фторхинолонами. К тому же, как видно из приведенных выше исследований, правомочно предполагать наличие третьего, не изученного, механизма резистентности к меропенему [14, 15].

Фармакодинамика карбапенемов или оставшееся за кадром.

Согласно исследованиям, проведенным в течение последних десятилетий, антибактериальные препараты на основании их фармакодинамики могут быть разделены на времязависимые и концентрационнозависимые [20]. Карбапенемы, как и прочие β-лактамы, обычно описывают как времязависимые антибиотики. Для них важнейшим фармакодинамическим параметром является время (Т), в течение которого концентрация препарата превышает МПК (Т >МПК) [20–22]. В опытах in vitro и на животных было показано, что β-лактамы обладают максимальной антимикробной активностью при концентрации, в 4–5 раз превышающей МПК возбудителя [21, 23, 24]. Кроме того, в отношении действия карбапенемов на P.aeruginosa сообщалось о выраженной зависимости эффекта от концентрации и площади под фармакокинетической кривой [28].

Фармакокинетические характеристики карбапенемов обычно описываются как весьма схожие. Оба препарата имеют сходный период полувыведения, объем распределения, долю почечной экскреции и степень проникновения в ткани.

Тем не менее, недавно опубликованы как минимум 3 сравнительных исследования, проведенных на здоровых добровольцах и демонстрирующие некоторые преимущества имипенема по сравнению с меропенемом. При использовании имипенема достигалась более высокая концентрация препарата в сыворотке крови. Кроме того, значение ПФК (площадь под фармакокинетической кривой) для имипенема оказалась 94-96 мг/(л*ч), тогда как ПФК меропенема оказалась равной 70-77 мг/(л*ч). Для меропенема оказались более высокими плазменный и почечный клиренсы [25-27].

В исследовании, проведенном T. Mazzei [29], сравнивались фармакокинетические параметры обоих антибиотиков у больных сепсисом. В ходе проведенного исследования получены следующие результаты (Табл 1).

Табл 1. Фармакокинетические параметры имипенема и меропенема после инфузии 1г. препарата больным сепсисом [8]

Параметр	Имипенем	Меропенем
С max мг/л	95±50,5	46,6±14,4
ПФК, мг/(мл*ч)	266,4±85,3	99,5±23,9
Объем распределения, л	16,4±3,6	25,0±4,1
Период полувыведения, ч	2,0±0,3	2,1±1,6

В другом исследовании, проведенном M. Palazzo и соавт., оценивалась концентрация меропенема в сыворотке, развившаяся после внутривенного введения у пациентов, госпитализированных в ОИТР. Использовалось два режима терапии: 1. болюсное введение по 1г. каждые 8 часов; 2. Введение нагрузочной дозы (1 г.) с последующей постоянной инфузией 3 г. препарата в течение суток. В результатах исследования указывается, что концентрация меропенема, развившаяся в плазме в обоих случаях оказалась значительно ниже таковой имипенема, применяемого в соответствии с рекомендациями производителя.

Важные различия могут быть получены при сравнении концентраций этих антибиотиков в крови с реальными значениями МПК₉₀ для наиболее типичных возбудителей. Таким образом, при внутривенном введении 1 г. меропенема достигается бактерицидный эффект в отношении штаммов возбудителей с МПК₉₀ менее 4 мг/л, в противоположность имипенему, развивающему в такой же дозе плазменную концентрация более 8 мг/л [29]. Кроме того, при рекомендуемом интервале введения (0,5-1 г. каждые 8 часов) меропенем имеет больший потенциал селекции резистентных штаммов P.aeruginosa по сравнению с имипенемом [30]. Так, время, в течение которого концентрация последнего превышает МПК не более 4 часов, что создает возможность формирования «окон селекции» на промежуток не менее 12 часов в сутки.

Выводы.

· Развитие резистентности к имипенему опосредованно механизмом снижения проницаемости внешней мембраны. Большинство штаммов, резистентных к имипенему демонстрируют незначительно сниженную чувствительность к меропенему;

· Штаммы P.aeruginosa, резистентные к имипенему не снижают чувствительности к другим β-лактамам, фторхинолонам, хлорамфениколу;

· Применение цефалоспоринов, пенициллинов, фторхинолонов не сопровождается развитием резистентности к имипенему;

· Удельный вес резистентных штаммов в структуре инфекций, вызванных P.aeruginosa не изменился за время клинической эксплуатации препарата и не имеет выраженной тенденции к росту;

· Селекция меропенем-резистентного штамма P.aeruginosa происходит во время лечения инфекций антибиотиками пенициллинового ряда, фторхинолонами, цефалоспоринами I-IV поколений и хлорамфениколом, что повышает частоту возникновения устойчивости к меропенему и затрудняет эрадикацию штаммов, устойчивых к распространенным в ОИТР антимикробным препаратам;

· Резистентность к имипенему развивается по механизму снижения проницаемости внешней мембраны, в то время как по отношению к меропенему существуют как минимум 2 взаимосвязанных механизма: снижение экспрессии OprD канала и гиперактивация системы активного эффлюкса, что создает большую вероятность селекции резистентного штамма;

· Меропенем-резистентные штаммы P.aeruginosa демонстрируют перекрестную резистентность с большинством используемых в ОИТР антибиотиков;

· При внутривенном введении 1 г. препарата, имипенем создает значительно большие концентрации в плазме крови по сравнению с меропенемом;

· В отличие от меропенема, концентрация имипенема в плазме превышает МПК₉₀ для P.aeruginosa на протяжении более 40% интервала дозирования;

· Площадь под фармакологической кривой существенно выше для имипенема по сравнению с меропенемом при применении препаратов в дозах, рекомендуемых производителем;

· Меропенем имеет больший потенциал селекции резистентных штаммов при применении в дозах, рекомендуемых производителем (0,5-1 г. каждые 8 часов) за счет формирования «окон селекции» на промежуток не менее 12 часов в сутки;

· Резистентность штаммов P.aeruginosa к имипенему значительно ниже по сравнению с меропенемом и составляет 14,9% и 64,6% соответственно для ОИТР стационаров г. Минска по данным ретроспективного эпидемиологического исследования за 2005 год.

Литература:

1. Nicolau D.P., Loeser S.E., Quintiliani R., Nightingale C.H. Pharmacokinetics of continuous and intermittent ceftazidime in ICU patients with nosocomial pneumonia In: Program and Abstracs of the 20th ICC. Sydney, 1997, p. 49

2. Wang C.Y., Jerng J.S., Cheng K.Y., et al. Pandrug-resistant Pseudomonas aeruginosa among hospitalized patients: clinical features, risk-factors and outcomes. Clin Microbiol Infect 2006; 12:63-8.

3 . Li, X. Z., Ma, D., Livermore, D. M. & Nikaido, H. (1994). Role of efflux pump(s) in intrinsic resistance of Pseudomonas aeruginosa: active efflux as a contributing factor to ß-lactam resistance. Antimicrobial Agents and Chemotherapy 38, 1742–52

4 . Li, X. Z., Ma, D., Livermore, D. M. & Nikaido, H. (1994). Role of efflux pump(s) in intrinsic resistance of Pseudomonas aeruginosa: resistance to tetracycline, chloramphenical, and norfloxacin. Antimicrobial Agents and Chemotherapy 38, 1732–41

5 . Livermore, D. M. & Yang, Y. J. (1989). Comparative activity of meropenem against Pseudomonas aeruginosa strains with well-characterized resistance mechanisms. Journal of Antimicrobial Chemotherapy 24, Suppl. A, 149–59

6 . Li, X. Z., Zhang, L. & Poole, K. (2000). Interplay between the MexA-MexB-OprM multidrug efflux system and the outer membrane barrier in the multiple antibiotic resistance of Pseudomonas aeruginosa. Journal of Antimicrobial Chemotherapy 45, 433–6.

7. N Masuda, E Sakagawa, and S Ohya Outer membrane proteins responsible for multiple drug resistance in Pseudomonas aeruginosa. Antimicrob Agents Chemother. 1995 March; 39(3): 645–649.

8. David M. Livermore, Of Pseudomonas, porins, pumps and carbapenems Journal of Antimicrobial Chemotherapy (2001) 47, 247-250

9. N Masuda and S Ohya Cross-resistance to meropenem, cephems, and quinolones in Pseudomonas aeruginosa. Antimicrob Agents Chemother. 1992 September; 36(9): 1847–1851.

10. Quinn, J. P., Dudek, E. J., DiVincenzo, C. A., Lucks, D. A. & Lerner, S. A. (1986). Emergence of resistance to imipenem during therapy for Pseudomonas aeruginosa infections. Journal of Infectious Diseases 154, 289–94.

11. K H Büscher, W Cullmann, W Dick, and W Opferkuch Imipenem resistance in Pseudomonas aeruginosa resulting from diminished expression of an outer membrane protein. Antimicrob Agents Chemother. 1987 May; 31(5): 703–708.

12. Kohler, T., M. Michea-Hamzehpour, U. Henze, N. Gotoh, L. K. Curty, and J. C. Pechere. 1997. Characterization of Mex E-MexF-OprN, a positively regulated multidrug efflux system of Pseudomonas aeruginosa. Mol. Microbiol. 23:345-354

13. Livermore, D. M. 1992. Interplay of impermeability and chromosomal β-lactamase activity in imipenem-resistant Pseudomonas aeruginosa. Antimicrob. Agents Chemother. 36:2046-2048

14. Hyunjoo Pai,1,* Jong-Won Kim,2 Jungmin Kim,3 Ji Hyang Lee,1 Kang Won Choe,4 and Naomasa Gotoh Carbapenem Resistance Mechanisms in Pseudomonas aeruginosa Clinical Isolates

Antimicrobial Agents and Chemotherapy, February 2001, p. 480-484, Vol. 45, No. 2

15. El Amin N, Giske CG, Jalal S, Keijser B, Kronvall G, Wretlind B. Carbapenem resistance in Pseudomonas aeruginosa: alterations of porin OprD and efflux proteins do not fully explain resistance patterns observed in clinical isolates. APMIS 2005;113:187–96.

16. Yamaguchi K, Murakami M, Takahashi A et al. Nationwide surveillance of parenteral antibiotics containing meropenem activities against clinically isolated strains in 2004 Jpn J Antibiot. 2005 Dec;58(6):655-89.

17. Wiseman LR, Wagstaff AJ, Brogden RN, et al. Meropenem: a review of its antibacterial activity, pharmacokinetic properties and clinical efficacy. Drugs 1995; 50 (7): 73-101.

18. Blumer J.L. Meropenem: evaluation of a new generation carbapenem. Intern J Antimicrob Ag 1997; 8 (2): 73-92.

19. Edwards JR, Turner PJ. Laboratory date which differentiate meropenem and imipenem. Scand J Infect Dis 1995; Suppl 96: 5-10.

20. Shah P., Junghmann W., Stille W. Dosis-wirkungsbeziehung der bacterizide bei E. coli, K. pneumoniae, und S. aureus. Dtsch Med Wochenschr 1976 101:325-8

21. Craig W.A., Anders D. Differences in the in vitro pharmacodynamics of telithromycin and azitromycin against strepyococcus pneumoniae. Proceeding of the 40-th ICAAC; 2000 Sep 17-20; Toronto, Canada. Washington: ASM Press; 2000. Abstract 2141.

22. Craig W. A., Gudmundson S. Postatibiotic effect. In: Lorian V., editor. Antibiotics in laboratory medicine. 4^th ed. Baltimore: Williams & Wilkins; 1996. p. 296-329.

23. Xiong Y.Q., Potel G., Gaillon J., et al. Determinations of the in vivo deifications serum concentrations of the ceftazidime, administred as continuous infusion on an experimental model of P. aeruginosa model. Proceeding of the 34^th ICAAC; 1994 Oct 4-7; Orlando, Florida. Washington: ASM Press 1994. Abstract A88.

24. Mouton J. W., den Hollander J.G. Killing of P.aeruginosa during an intermittent and continuous infusion of ceftazidime in an in vitro pharmacokinetic model. Antimicrob Agents Chimiot. 1994; 38, 931-6

25. Mouton J.W., Touzw J.D.,Horreworts A.M., Vinks A.A. Comparative pharmacokinetics of carbapenems: clinical implications Clin Pharmacocinet 2000,39:185-201

26. Nilsson-Ehle I., Hutchison M., Haworth S.J., Norby S.R. Pfermacokinetics of meropenem compared to imipemnem-cilastatin in yong healthy males Eur J Clin. Microbiol Infect Dis 1991; 10;85-8

27. Dreetz M., Hamacher J.,Eller J., Boller K., Koeppe P., Serum bactericidal activites and comparative pharmacokinetics of meropenem and imipinem-cilastatin Antimicrobal Ajents Chemother 1996; 40:105-9

28. Ferrata A. Grassi G, Grassi F.A., Bacterial activity of meropenem and interactions with other antibiotics О Antimicrob Chemoter 1989; 24 (Suppl. A):239-50.

29.Andrea Novelli, Chiara Adembri, Paola Livi, Stefania Fallani, Teresita Mazzei, Angelo Raffaele De Gaudio Pharmacokinetic evaluation of meropenem and imipenem in critically ill patients with sepsis, Clin Pharmacokinet. 2005 ;44:539-49

30. Drusano G.L. Prevention of resistance: goal for dose selection for antimicrobial agents. Clin Infect Dis 2003; 36 (Suppl 1):42-50

Предварительные результаты собственного исследования

Sun, 30 Apr 2006 08:08:14 GMT

В настоящий момент у нас нет антибиотиков для борьбы с госпитальной инфекцией........

Илюкевич Г.В., Смирнов В.М., Левшина Н.Н.

Этиологическая структура и антибиотикорезистентность основных возбудителей нозокомиальных инфекций в отделениях реанимации и интенсивной терапии

Белорусская государственная медицинская академия последипломного образования, г. Минск, кафедра анестезиологии и реаниматологии.
ГУ «Минский городской центр гигиены и эпидемиологии»

Цель: провести анализ этиологической структуры нозокомиальных инфекций в ОИТР и определить распространенность резистентности к основным антибиотикам, использующимся в ОИТР г. Минска
Материалы и методы: проанализированы 1955 изолятов, выделенных из биологических сред (мокрота, трахеобронхиальный аспират, кровь, моча, отделяемое из ран, брюшной и грудной полостей, ликвор) больных, находящихся на лечении в ОИТР 10 стационаров г. Минска в 2005 году. Идентификация и определение чувствительности микроорганизмов к антибиотикам проводились двумя методами: диско-диффузионным на среде Мюллер-Хинтон и автоматическим анализатором ATB Expression (Bio Meriex, Франция). Дальнейшая обработка данных выполнялась с помощью программы WHONET 5.3
Результаты: Проведенный анализ продемонстрировал преобладание Pseudomonas aeruginosa в структуре нозокомиальных инфекций (21,28%). На втором месте находится Staphylococcus epidermidis (15,45%), и на третьем - Klebsiella pneumoniae (10,38%). Золотистый стафилококк определялся в 6,29%, E.coli в 5,52% и Enterococcus spp – в 2,19% случаев.
Pseudomonas aeruginosa, оказалась высокочувствительной только к имипинему (S = 78,2%, R = 14,9, I = 6,8). Чувствительность к другим антибиотикам составила: к меропенему 30,8%, к амикацину 44,5%, к цефепиму 10,4%, к цефтазидиму 34,7%, пефлоксацину 11,1% и полимиксину В – 43,6%.
Klebsiella pneumoniae высокочувствительна только к карбапенемам (имипинем 96%, меропенем – 90,9%). Результаты чувствительности к другим антибиотикам составили: ципрофлоксацин – 51,5%, амикацин – 24%, цефотаксим - 8,5%, цефепим - 3,4%, левофлоксацин 40,7% и пефлоксацин - 60%.
Частота выявления MRSA составила 64,6%, доля ванкомицинрезистентного штамма оказалась равной 3,7%.
Частота выявления ванкомицинрезистентного штамма энтерокка составила 18,8%.
Выводы: Pseudomonas aeruginosa является основным возбудителем, вызывает 21,28% нозокомиальных инфекций и проявляет высокую чувствительность только к имипенему (78,2%).
Также отмечается рост удельного веса MRSA и ванкомицинрезистентных штаммов S. aureus и Enterococcus spp.в структуре госпитальных инфекций.

Применение кортикостероидов в ОИТР

Wed, 19 Apr 2006 09:21:43 GMT

Будем понемногу разрушать старые стереотипы.
Большинство наших врачей зомбированы дебильной советской доктриной применения неприменимых и бесполезных лекарств у больных любого профиля и во всех случаях. В данном обзоре говорится о кортикостероидах. В цивилизованном мире их применение допустимо только при надпочечниковой недостаточности. Впрочем, читайте сами:

Caution advised for corticosteroid use in ICU

US research indicates that corticosteroid use in the intensive care unit (ICU) is associated with increased infection rates among patients.

Although corticosteroids have been used in the ICU for a variety of indications including sepsis, airway edema, and spinal cord injury since the 1980s, the popularity of such treatment has risen and fallen in previous decades due to conflicting reports on efficacy and safety.

"The current trend favors the use of corticosteroids, especially in the setting of sepsis and relative adrenal insufficiency," explains Rebecca C Britt (East Virginia Medical School, Norfolk, Virginia) and colleagues.

To investigate the matter in more depth, the team conducted a case control study, comparing the outcome of 100 ICU patients treated with corticosteroids between 2002 and 2003, with 100 control patients matched for age and injury severity.

Specifically, the researchers monitored the incidence of pneumonia, bloodstream infection, urinary tract infection, and other infections, as well as ICU length of stay (LOS), ventilator LOS, and patient mortality rates.

Multivariate analysis revealed that corticosteroid use was significantly associated with increased rates of pneumonia and blood stream infection, with odds ratios (ORs) of 2.64 and 3.25, respectively, compared with no corticosteroid use.

Britt et al also report that there were trends towards urinary tract infections, other infections, and mortality among patients who received corticosteroid therapy compared with those who did not, with ORs of 2.31, 2.57, and 1.89, respectively.

Logistic regression analysis demonstrated that patients in the corticosteroid group had a longer ICU LOS by 7 days, and a longer ventilator LOS by 5 days, compared with patients in the control group.

"Corticosteroid use is associated with an increased rate of infection, increased ICU and ventilator LOA, and a trend toward increased mortality," the researchers write in the Archives of Surgery.

"Caution must be taken to carefully consider the indication, risks, and benefits of corticosteroids when deciding on their use," they conclude.
Arch Surg 2006; 141: 145–149

сегодня день создания этого журнала

Mon, 10 Apr 2006 21:43:03 GMT

Журнал будет содержать медицинские статьи, руководства, врачебные анекдоты и байки. Но это потом. Сегодня мне недосуг. И так запарился.